«Причинность не единственный принцип»: К. Г. Юнг о том, чем восточное мышление отличается от западного

«Вы стоите на берегу моря, и волной выбрасывает старую шляпу, поломанный ящик, ботинок, мертвую рыбу». Что связывает эти объекты? Публикуем короткий отрывок из «Тэвистокских лекций» Карла Юнга, в котором психиатр размышляет о том, чем восточный стиль мышления отличается от западного, почему привычный нам принцип причинности — всего лишь условность и что такое Дао и метод предвосхищения возможностей.

Мы, европейцы, не единственные люди на Земле. Мы всего лишь полуостров на азиатском материке, населенном древними цивилизациями, представители которых тысячелетиями упражнялись в психологической интроспекции, тогда как мы занялись психологией даже не вчера, а сегодня утром. Эти люди достигли фантастических прозрений, и для того чтобы понять некоторые факты, связанные с бессознательным, я должен был заняться Востоком. Мне нужно было вернуться назад, чтобы достичь понимания восточного символизма <…>.

Я сотрудничаю со специалистами из других областей знания, и они помогают мне. Среди них был и мой покойный друг — синолог — профессор Вильгельм; я работал вместе с ним. Он перевел даосский текст и попросил меня прокомментировать его с психологической точки зрения, что я и сделал «The Secret of the Golden Flower» (Китайский текст был переведен Рихардом Вильгельмом. Комментарий Юнга см. в: Jung C.G. Alchemical Studies// C.W. — Vol.13).. Мой рассказ полон неожиданностей для синолога, но то, что может рассказать он, будет столь же неожиданно для нас. Китайская философия не была заблуждением. Это мы считаем, что древние просто заблуждались, но они были ничем не хуже нас. Это были чрезвычайно мудрые люди, и психологии следует неустанно учиться у древних цивилизаций, особенно у Индии и Китая. Бывший президент Британского антропологического общества как-то спросил меня: «Как понять, что такие высокоразвитые люди, как китайцы, не имеют своей науки?» Я ответил: «У них есть наука, но вы не понимаете ее. Она не основывается на принципе причинности. Причинность не единственный принцип; это только условность».

Кто-то может сказать: «Что за глупость считать причинность условностью!» Однако взгляните на современную физику! Восток строит свое мышление и систему оценки фактов, исходя из иного принципа. У нас для него даже нет названия. На Востоке, естественно, есть обозначающее его слово, но мы его не понимаем. Таким восточным словом является Дао. У моего друга Мак-Дугалла —Уильям Мак-Дугалл (1871–1938), американский психиатр, был китайский студент, которому он задал вопрос: «Что именно ты понимаешь под Дао?» Как это типично для Запада! Китаец объяснил, что такое Дао, но тот этим не удовлетворился: «Мне пока не понятно». Тогда китаец вышел на балкон и сказал: «Что вы видите?» — «Я вижу улицу, дома, людей, прогуливающихся или едущих в трамваях». — «Что еще?» — «Я вижу гору». — «А еще?» — «Деревья». — «А еще?» — «Дует ветер». Китаец воздел руки и сказал: «Это Дао».

В этом все дело. Дао может быть в чем угодно. Для его обозначения я пользуюсь иным, достаточно узким термином. Я называю его синхроничностью. Когда восточный разум наблюдает целостную совокупность фактов, он воспринимает ее как таковую, а западный разум разделяет ее на нечто меньшее — на отдельные сущности. Например, вы смотрите на некоторое скопление людей и говорите: «Откуда они все пришли?» или «Зачем они собрались вместе?» Восточный разум это абсолютно не интересует. Он говорит: «Что означает, что эти люди находятся вместе?» Для западного разума нет такой проблемы. Вас интересует, зачем вы сюда пришли и что вы здесь собираетесь делать. Для восточного разума все не так: его интересует то, что вы вместе.

Вот как это выглядит: вы стоите на берегу моря, и волной выбрасывает старую шляпу, поломанный ящик, ботинок, мертвую рыбу, и они остаются лежать на берегу. Вы говорите: «Случай, бессмыслица!» А китайский разум задает вопрос: «Что означает, что эти вещи находятся вместе?» Китайский разум экспериментирует с этим «быть вместе», «явиться вместе и одновременно»; у него есть свой, неизвестный на Западе, но играющий значительную роль в восточной философии, экспериментальный метод. Это метод предвосхищения возможностей, которым японское правительство пользуется и по сей день при решении политических вопросов — так было, например во время Мировой войны. Этот метод был сформулирован еще в 1143 г. до Р.Х.

Источник: «Тэвистокские лекции. Аналитическая психолгия: ее теория и практика / Составл., предисл. и перевод с англ. В. Менжулина. — Киев: СИНТО, 1995. — С. 69 — 71.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *